Dec. 6th, 2015

fair_lady: (Default)
Вынесено из комментов

http://miss-tramell.livejournal.com/910756.html
17 (and counting) страниц комментов о том почему у миллиардеров должны быть красивые жены, что межрасовые браки - признаки психологических проблем и еще обо всем на свете.

Там есть прекрасное!
Один комментатор пишет, что Присцилла умная, значит, дети будут умные, а "умные дети, это лучше, чем красивые дети".
Другой пишет, мол, с чего это вдруг лучше?
Первый ему пишет, мол, вы бы сами, каким выбрали быть, умным или красивым, если одновременно нельзя?
И второй на голубом глазу, отвечает: "конечно, красивым, я хотя бы знаю как это бывает".
Я хохотала как гиена, у меня кошки разбежались )))
fair_lady: (21 декабря 13 года)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] kemlivaja в bobby's band
— У Бобби же всегда все было первый сорт: девчонки что надо, тачки (папашины, но кто ж знал), прическа, выпивка, табак, кстати, закурить не будет? В общем, деньжата у него водились: что-то сшибал с папашиных ларечников, что-то сам папаша давал, но самую большую рыбу он ловил за карточным столом. Бобби играл как чертов бог, мог за столом по двадцать часов сидеть и ни разу даже поссать не выйти, ей-богу. Да я сам видел, как он до трусов раздел Трюкача, а Трюкача ни разу никто из наших не обыгрывал, так у того чуть кровь носом от злости не пошла, ну, еще бы: стрит против каре, и десять тысяч как с куста. Говорят, что Трюкач деньги-то отдал, но пообещал Бобби пальцы переломать, так ведь все честно было, я сам видел, говорю же, вот он больше за стол с ним и не садился. Знаю еще, что Бобби пару раз обстряпывал делишки для тех мутных ребят со стадиона, когда они его подсылали поиграть с парнями из центра, ну, знаете, чистенькие такие, белые воротнички, кожаные портфели, кольца на пальцах — эти только с Бобби за стол и сели бы, их порода, так вот, он их под орех разделывал, а потом долги спускал в обмен на кое-какие услуги — не для себя, для ребят тех, конечно, ему-то с того что было. В общем, фартовый парень был Бобби и красивый до одури, даже мы понимали: спина прямая, серый костюм с иголочки, усы крученые, туфли вощеные, сам лощеный, ученый, папаша ж его, хитрый, на юриста отправил. И говорил, как по писанному: «Я обдумаю ваше предложение», «В связи с этим искренне благодарю». Девчонки к нему так и липли, говорю уже, только вот Бобби это не сильно нужно было, так, разве что ночь развлечься, а любил он ту певичку, которая в «Копакабане» по вечерам в микрофон дышала, страшная была — старая, тощая, рыжая, в зубах щель на два пальца, но что-то было в ней, и втрескался по уши Бобби в эту хриплую Клару, приходил по вечерам, садился за лучший столик под сценой и смотрел на нее, не ел, не пил, воду разве что, просто смотрел и ждал, его никто не гнал, да кто ж Бобби выгонит, его все знали. А Клара та еще штучка была, поняла, что из Бобби веревки вить может, ну и стала потихоньку в него коготки запускать: то хочу, это не хочу, принеси, подай, а сама к себе не подпускает. Бобби сатанел, конечно, но терпел — цветочки-кошелечки, позвольте вас проводить, она к нему у двери грудью прижмется на прощанье — вот и все, что Бобби перепадало, да я сам видел, говорю же. В общем, стал Бобби мрачный, сам не свой, играл тогда как бешеный, за ночь мог по двадцатке поднять, а утром все на стерву Клару спустить, но ей-то что с того было, говорю же. А потом вдруг узнает, что Клара эта с Толстым Доком путается, который хозяин «Копакабаны» и еще черт знает чем занимается, и тогда совсем черный стал. Тут за ним Док сам посылает, мол, нам с тобой нужно кое о чем потолковать, Бобби, есть у нас с тобой взаимный интерес, и предлагает на Клару в карты сыграть: если Бобби выиграет, то Клара ему достанется и солидный куш в придачу, а если нет, то Бобби пойдет к Толстому Доку работать — как для ребят со стадиона, только навсегда, а не нравится мое щедрое предложение, говорит Толстый Док, так придется тебе из города убираться, и не обещаю, что живым, слишком суеты и проблем от тебя много, и никакой папаша не отмажет. Сперва Бобби принялся за старое: лицо каменное, улыбка наглая — «Я обдумаю ваше предложение», но потом согласился, куда деваться, и через три дня приехал в «Копакабану», при ней же и комнаты игральные были, уселся за стол с ребятами Дока и ждет, а тут Трюкач входит — ну что, не ждал говорит, не придет Док, я за него. А за ним и Клара, рыжая шкура, садится рядом и хохочет, мол, давай, дружок, иди ва-банк, я тебе только так и дамся.

Вот в тот вечер впервые у Бобби игра не шла. Обычно сидит в сером своем костюме и улыбается, всегда всех бесила улыбочка эта его наглая, какая бы карта ни шла, а тут сидит и хмуро в стакан смотрит, хотя не пил никогда за столом. Раз поставил, два раза упал, а потом Трюкач фулл-хаусом с тремя девятками на флопе его и сделал. Ну что, говорит, напарничек, будем теперь с тобой работать, тебе Док разве не сказал, и целует Клару в рыжий рот, она, говорит, у нас девочка добрая, ее на всех хватит. Бобби посидел с минуту, а потом бросился на Клару через стол и стал ее душить, еле оттащили, эх ты, напарничек, говорит ему Трюкач, как же ты поломанными пальцами играть будешь, но ничего, отдохнешь заодно, о жизни подумаешь, а там и посмотрим, и наступил ему сапогом прямо на руку, сначала на правую, потом на левую, так-то, только Бобби даже не пикнул, только все на Клару смотрел — как знал, что в последний раз ее видит. В общем, с тех пор так и повелось: Бобби с Трюкачом в паре работали — чисто, аккуратно, загляденье, так все и было, пока не взяли их, ей-богу.

— Кубякин, — устало сказал следователь, закрыв лицо руками. — Кончай ломать комедию, Кубякин. Бобби-шмобби, хачи-трюкачи, Копакабана, устроил тут мне «Подпольную империю». В последний раз по-человечески спрашиваю: расскажешь сам, как в поезде с Гороховым зампреда банка в покер обули? Или дальше будешь дурака валять? Сто пятьдесят девятая статья, Кубякин, клянусь.
Кубякин ссутулился, шмыгнул носом, уныло уставился на обгрызенные ногти и совсем другим голосом — монотонным, кислым, тусклым — заговорил:
— Двадцать второго июля я, Кубякин Руслан, и мой однокурсник Горохов Борис по кличке «Бобби» сели в поезд номер шестьдесят один «Москва-Херсон». В купе мы познакомились с соседом, Купцовым Петром, и предложили ему сыграть в карты — сначала по маленькой.
Следователь склонился над столом, победно блеснув лысиной, застучал по топким клавишам древней клавиатуры. В беспощадно ярком свете настольной лампы тяжело висел дым раздавленной сигареты, так и не доставшейся Кубякину — так и не доставшейся никому.

Profile

fair_lady: (Default)
fair_lady

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 11:11 pm
Powered by Dreamwidth Studios